Искусство возможного

Внезапный арест Владимира Гусинского и начало самой крупной за последние годы амнистии невольно обратили взор общественности на состояние исправительных учреждений. Пожалуй, никогда раньше о зоне не писали и не говорили так много...

Сам Гусинский, покинув СИЗО, сообщил, что будет добиваться пересмотра Уголовного кодекса, чтобы изменить положение заключенных. Днями ранее из другого СИЗО вышел бывший губернатор Вологодской области Николай Подгорнов и с ходу заявил: «Состояние изоляторов оцениваю одним словом — геноцид». Нечто подобное заявлял и Дмитрий Якубовский, который, отсидев срок в тагильской тюрьме, занялся бесплатным юридическим консультированием заключенных...

Что же происходит сегодня за колючей проволокой?

Система исполнения наказаний — типичный пример государства в государстве: со своими границами, со своей экономикой и, разумеется, со своими тайнами. Здесь постоянно пребывают 1300 тыс. человек (почти столько же, сколько проживает в Екатеринбурге), а ежегодная «текучка» составляет 2 млн. Свердловская область занимает в уголовно-исправительной системе страны одно из ключевых мест: по северу области раскидано более 30 колоний, а в крупных городах находится пять следственных изоляторов.

Новейшая история местной пенитенциарной системы четко делится на две части. Водораздел — 8 июля 1994 года, когда в СИЗО № 1 Екатеринбурга заключенные захватили заложников. Больше всего комиссию поразило то, что оружие в камеры пронесли контролеры изолятора. Вскоре после подавления «путча» началось закручивание гаек, которое работники ГУИН назвали «восстановлением законности порядка». В итоге все зоны области стали «красными», то есть верх там держит администрация, а не криминальные авторитеты. Но, восстановив законность с точки зрения режима, государство мало что сделало, чтобы условия содержания соответствовали закону.

Даже самый наивный россиянин не поверил, что существующий в нашей стране режим оказался способным отменить смертную казнь, сообразуясь с гуманными устремлениями. Боле того, никто и не поверил в то, что смертная казнь отменена. Пусть в угоду доверчивому Европейскому союзу. Европейских гуманистов попросту «кинули». Содрав с них, надо полагать, немалые деньги на проведение гуманитарной реформы. И намереваются содрать еще. Просто один вид насильственного и санкционированного умерщвления человека ловко заменили другим.

Нынешняя жара превратила камеры СИЗО в ад. По официальным данным, изоляторы перенаселены сегодня более чем вдвое. На одного заключенного приходится менее 50 см2 площади. Заключенные вынуждены спать по очереди. Если учесть, что Екатеринбургский СИЗО № 1 рассчитан на 2 тыс. заключенных, а в данное время в нем содержатся 7 тыс., то картина получается совсем безрадостная.

В самую жару двери камер открываются, и заключенные «дышат» через тюремные решетки. В камерах не хватает солнечного света, но руководство ГУИН только разводит руками: «Не в Европе живем»...

Сегодня право дышать свежим воздухом стало одной из мер поощрения. Будете себя хорошо вести — подышите, а нет — так мучайтесь в духоте.

В этих условиях в СИЗО (где, кстати, содержатся те, чья вина не признана судом) пышным цветом цветет всякая зараза. Отвратительное медицинское обслуживание и отсутствие медикаментов способствуют дальнейшему процветанию болезней.

Например: на Западе при непредоставлении медицинской помощи пострадавший зек может тут же взыскать компенсацию вреда через суд. У нас же проще получить по морде, чем дойти до суда.

Медицинская служба, как одно из подразделений системы ГУИН, всегда была дополнительным фактором воздействия на заключенного.

О том, чтобы вывести медпункты из подчинения общему руководству ГУИН, нет и речи. Сегодня смертные казни в России, как и в 30-е годы, сделались массовыми. Санкционированно умирают от туберкулеза, гепатита, сердечных приступов, обострений прежних своих заболеваний при прямо-таки нарочитом отсутствии медицинской помощи.

Адвокаты предлагают решить эту проблему проще: родственники, как правило, готовы покупать лекарства, но их принимают только в определенные дни и только через окно передач, к тому же нужен рецепт врача колонии...

Порой с момента обращения больного в медпункт до получения им лекарства с воли проходят недели. Адвокату, который может попасть к подзащитному в любое время, передавать лекарства запрещено.

Известно, что в заключении обычные, казалось бы, вещи — матрас, кипяток — приобретают особую ценность. Несколько лет назад Комитет по защите прав человека решил провести массовое анкетирование заключенных СИЗО, чтобы выяснить, насколько обеспечены они этими «мелочами». Естественно, руководство ГУИН запретило.

Проблема питания — третья по степени важности в СИЗО и колониях. По нормативам на питание одного заключенного приходится 10 рублей в сутки. Считается, что на эту сумму заключенные получают все, что им положено: молоко, яйца, хлеб черный и белый, но тем не менее ежедневно через окна передач ГУИН дополнительно получает сотни килограммов продуктов от родственников и близких. Многие возмущаются, что объем принимаемых продуктов строго ограничен. К тому же, как утверждают родственники, списки продуктов, разрешенных к передаче, устарели, и в ряде колоний, например, отказываются принимать мюсли, каши быстрого приготовления, а ведь именно такие продукты максимально удобны.

Как известно, недавно система исправительных учреждений страны была передана от МВД Минюсту. Все отмечают этот шаг как начало революции в «тюремной отрасли». Конечно, с финансированием стало лучше.

Но кажется, что истинные реформы возможны только тогда, когда интересы следствия и надзирателей перестанут быть единым целым. «В любом изоляторе есть так называемая оперативная служба, которая призвана помогать раскрывать преступления, поэтому неудивительно, что 70% преступлений «раскрывается» в тот момент, когда подозреваемый сидит в СИЗО.

Именно связка следователь—надзиратель и породила пресловутые пресс-хаты — специальные камеры, где подкупленные администрацией осужденные выбивают признательные показания из сокамерника. Одна из самых известных пресс-хат была в Ставропольском СИЗО: выбивая показания, на заключенных там прыгали со 2-го яруса кровати, вырывали золотые коронки нагретой ложкой, ломали руки, заставляли есть кал... В Бутырках, например, жалобы на систематические избиения сокамерниками исчезли только сейчас, когда следователи и надзиратели перестали дуть в одну дуду.

Как утверждает руководство ГУИН Свердловской области, последние пресс-хаты исчезли у нас более 10 лет назад, впрочем, адвокаты говорят обратное. Практикующие защитники сталкиваются с этим явлением постоянно, и не только в Екатеринбурге, но и в Каменске-Уральском, Златоусте, Шадринске. Последний случай произошел в Перми (рассказывает адвокат):

«Смотрю — подзащитный сильно избит. Он пояснил, что сокамерники ежедневно провоцируют его на драки, потом группой методично избивают. Я написал на его обидчиков жалобу начальнику СИЗО. Буквально тут же начался открытый прессинг со стороны администрации. Вскоре пришел ответ, где было сказано, что ссадины на голове мой подзащитный получил, вставая с нижнего яруса кровати, на плече — зацепился за крючок в умывальнике, а гематома на спине возникла в результате ожога от длительного чтения у радиатора отопления. Встретившись с ним, я услышал: «Вы уедете, а мне еще сидеть...»

Адвокаты работают со своими клиентами, содержащимися в СИЗО, в специальных комнатах изолятора — так велит закон. Так вот редкий адвокат даст гарантию, что беседы с подзащитным не прослушивают люди из оперативной службы. Подтверждают факт прослушек в частных беседах и бывшие работники МВД. Борьба с незаконными оперативными разработками в СИЗО — одна из самых трудных проблем, бороться с которой придется долго.

Перестав бояться КГБ, люди стали бояться милиции. А как же не бояться-то, коли могут невесть с чего схватить, подсунуть, положить что-нибудь противозаконное, бросить в застенки, изощренно избить, вырвать признание в любом преступлении... И гноить потом в СИЗО, кому повезет — месяцами, кому не повезет — годами. На смерть обрекают людей за любое преступление, часто и тех, кто ни перед Богом, ни перед людьми вообще не виноват.

Получается та же смертная казнь — в рассрочку. Выживешь, вырвешься — ничего. Правда, несколько лет жизни ты все равно потерял. А сколько народу поумирало в первые год-два после выхода из российских тюрем, никто ведь не подсчитывал. Сколько поумирает, не добравшись до старости, — страшно гадать. Да, действительно, это называется геноцид! По отношению к собственному народу...

Всякий раз, когда перед обществом встает вопрос о правах заключенных, нередка такая реакция: «Вот бы твою семью на куски разрезали, тогда бы я послушал, как ты заговоришь...» Бытует и такое мнение, что адское положение в изоляторах выгодно обществу и государству: мол, страх перед СИЗО удержит кого-то от преступления. Однако все, на каких бы разных позициях они ни стояли, заявляют об одном: ужасное положение российских колоний, тюрем и изоляторов отнюдь не способствует усилению борьбы с преступностью. Скорее наоборот.

А что милиция? Это ведь только один из жерновов. Есть прокуратура. Есть суды. Есть тюрьмы. Система. Огромное количество служивого люда. А над людом этим начальство. А начальство — производная нынешней власти. А власть наша давно уже перешла в состояние этакого коллапса (некоторые называют это агонией), когда народ не то что не нужен — он мешает, он становится ненавидим.

Рина ТОЛКУН, АиФ

Сидел , сидел, такой бродяга... Потом его сын, насильник. Сейчас сидит внук. Династия...