Тюремная медицина

"Худая кровь империи" - отрывок из книги (http://resist.org.ru/library/blood)

Попробуйте пожаловаться прокурору, суду или общественности, что вам не оказывают медицинской помощи: пределу возмущения и недоумения этому у «органов» нет: к услугам арестантов не только медперсонал тюремной МСЧ (даже флюорография в тюрьме есть!), но и тюремная «больничка» (больница), а в ИВС по вашей просьбе могут вызвать «вольного» врача. (А могут и не вызвать, что вероятнее и чаще происходит.)Так что все есть, все в порядке, считает тюремная администрация. Недостатки? Конечно, не без недостатков, у кого их нет? Да и не от нас все зависит, разве вы не знаете? И т.д. Попробуй, возрази. Ну что же, попробую.

«Ах, наше северное лето — карикатура южных зим!» — ну что еще скажешь про тюремную медицину? При всем сочувствии с трудной жизни всех в наше время в нашей стране. (А когда в нашей стране было иное, «не наше» время, а?)

Наша медицина — карикатура на медицину западную. (Уж извините, медики, но вы это знаете гораздо лучше меня.) Тюремная медицина — карикатура на медицину «нашу».

Жизнь в смрадной атмосфере камеры сохранению здоровья не способствует. Перенасыщенный влагой воздух, в котором сонм вирусов и микробов тлетворных, ибо все тут — и чесоточные, и желтушные, и педикулезные, и астматики всевозможные; полчища тараканов, клопов и мышей (ну, мышки-то у нас зверюшки стерильные, никакую заразу не переносят, не правда ли?); отсутствие естественного освещения (особый привет министру с двумя высшими образованиями) и т.д. — вот вам факторы, гробящие и здоровых людей. А много ли в нашей стране здоровых? Есть ли они вообще? И вот человек, который и «на воле» — то постоянно кашлял и температурил, попадает в камеру. Тут его российский СПИД и ждет, то есть ослабление иммунной системы от дурной пищи (отдельный разговор), отсутствия витаминов, свежего воздуха и — лекарств.

Бронхит начинается сразу, у всех, и протекает чаще вяло, но долго. Если еще учесть гигиеническую и лечебную безграмотность «нашего» населения, то переход бронхита в воспаление легких не редкость. Когда я попал в камеру СИЗО и тоже получил бронхит, то тут же начал себя «откачивать» и объяснять другим, что надо делать то же самое: как можно чаще чистить бронхи. (Ни бронхифлюкса, ни солутана или бромгексина у меня тогда не было.) Чисто физкультурными упражнениями не дал я развиться болезни. Но это все были пустяки по сравнению с другими: я глядел на них.

Чуть ли ни вся камера гнила в прямом смысле слова: любая маленькая язвочка расползалась по телу, захватывала, бывало, полностью руку или ногу — одна сплошная язва (случай с Б.Б.). Арестанты вызывали врача, он приходил. Врачебный осмотр — та же поэма, что и следствие: еще одна мертвая душа. Во-первых, осмотр происходит через решетку двери: он с одной стороны, арестант (больной) с другой. Очень приятно это для тех, у кого температура и вообще простуда: сквозняк лютейший. Один осмотр гробит больного больше, чем весь последующий курс «лечения».

Больной жалуется на температуру: врач пишет: 38,2 — вот сенсорика у человека! То есть врач (так и хочется написать: «врач») никакого градусника больному не дает, просто смотрит на него сквозь решетку и «определяет» температуру. Никакие филиппинские врачи с ним не сравнятся. После этого больному дают таблетки. «Что это за таблетки?» — спрашивает больной. «Хорошие», — отвечает ему врач. Справедливости ради должен заметить, что и «на воле2»слышал я такие ответы у врачей. Видимо, это корпоративная «честь» — что вы там в медицине понимаете, туда же еще лезете?

Могут дать мазь от язв, тоже — «хорошую». И все время сетуют на отсутствие лекарств: «Вы пишите домой, пусть вам присылают — у нас нет». (Мне не было надобности сообщать домой какие лекарства мне нужны: жена и без того знала, что у меня болит и как эти болезни лечить. И старалась вовсю, покупая и передавая мне лекарства, снабжая те из них, что были незнакомы мне, подробными инструкциями как их принимать. Только после выхода на свободу мы смогли с нею сверить: все ли я получал? Оказалось, что не все. Не передали мне тюремщики наиболее ценные — в прямом и переносном смыслах — лекарства, как раз те, которые жена снабжала подробными инструкциями.) (И еще факт: приблизительно с конца января-начала февраля тюремный медперсонал стал нам жаловаться, что рады бы они нас лечить лекарствами, но сейчас у них по указанию сверху изъяли и те жалкие крохи, что были — на войну в Чечне. Так и в тюрьме мы почувствовали, что война — она и в тюрьме — война.)

Пришлось и мне столкнуться с тюремной медициной. Хоть я и не жаловался никогда и не жалуюсь сейчас на свое здоровье, это не значит, что все у меня с нимв порядке: просто я отношусь к нему спокойно: сильно прижмет — лечусь, нет, так физкультурой обойдусь. Болезни свои изучил прекрасно, нужные лекарства постоянно ношу с собой. Из-за них-то и начался первый конфликт с тюремщиками.

Привели меня в ИВС.

- Что это?

- Лекарства.

Читают.

- Мы таких не знаем.

Ну что на это ответить? Возможен ли ответ вообще?

- Мы их вам не отдадим.

- Почему?

- Мы не знаем, что это за лекарства. Будем давать только те, которые знаем и которые есть у нас в аптечке.

Пытаюсь вежливо и терпеливо объяснить, что эти лекарства мне необходимы при приступах и что если их у меня отнять, то, не дай бог конечно, могу и умереть.

- Ничего не знаем. Вот врач разрешит — будем давать.

Что я мог сделать?

Так остался я без лекарств. Сердце меня не беспокоило и потому по нитроглицерину я не страдал. Но вот почки... Есть у них такое свойство неприятное: начинают болеть при недостатке еды. И — заболели. Начались приступы почечной колики. Увы, очень многие люди, читающие эти строки, меня поймут.

Когда я обратился за цистеналом к надзирателю, он едва не рассмеялся мне в лицо:

- Не положено. Не назначено врачом.

Два приступа колики перенес я в ИВС без лекарств. Когда меня этапировали в СИЗО, заверили, что все мои лекарства они положили в мою сумку. Никогда не верьте «органам» — врут. Бесстыдно, нагло, цинично. Конечно, никакого цистенала в вещах не оказалось. Он и в дальнейшем служил моим тюремщикам из ИВС хорошим средством для провокаций.

Случился приступ колики в СИЗО. Обратился к врачу — тому, что температуру определяет на расстоянии. Долго объяснял ему, что такое почечная колика. Что нужно тепло (грелка), нужно обезболивающее. Цистенал, новиган, - для врача это звук пустой. «Обезболивающее при почечной колике? Дайте ему» Так я получил таблетку.

- Что это за таблетка?

- Хорошая.

- Нет, все-таки, что вы мне даете?

- Что просили.

- Я просил обезболивающее.

- Обезболивающее вам и дают.

- А что именно?

- Как что? — аспирин.

Конечно, я не специалист. Конечно, я не медик. Но, медики, откликнитесь, обратите внимание — по моему малому медицинскому уму: здесь кандидат в лауреаты Нобелевской премии, не кажется ли вам? Пусть я ему не поверил, но вы? Аспирин, правда, принимать я не стал — отдал тому, у кого была температура и болела голова. Свои же мучения ослабил кружкой с горячей водой, стиснутыми зубами и воспоминаниями о семье.

Надо ли более писать о медицинском обслуживании в тюрьме? Смысл моих записок — не шокировать публику множеством примеров, а обратить внимание общественности на саму суть проблемы.

Проект "Сопротивление нарушению прав человека"

necrofag •
А в Австралии зато нет белого снега! И вместо ворон на деревьях - белые какаду!

Maximus •
"Сопротивление нарушению прав человека" -это верно. Но наши осужденные трактуют это по другому- "зэк всегда -прав". Согласен! не ставить всех под одну гребенку! Видел и интелегентных, образованных людей волей роковых обстоятельств попавших за решетку - это конечно ужасно! Таких, слава богу, очень мало. остальные - рецики, нарики и т.д., для них короче " тюрьма наш дом родной". И вся борьба за его права сведется к тому что те которым действительно нужнга помошь, её не дождуться, а более наглая и хамовитая категория болных будет тянуть все одяло на себя, что б добться своих прав, выйти на свободу, совершить преступление, и снова сесть в тюрьму. Не многие вырываются с этого круга-ФАКТ!

Санитар. •
Maximus, Нам, Санитарам - трудно быть интеллигентными! Работа тяжёлая! Устаю как вол!