Пенитенциарная медицина Е.В. Черносвитов.- М.: Светотон, 2002. - 400 с.

Данное издание является первым учебным пособием в России, освещающим еще один раздел современной социальной медицины - пенитенциарную медицину, которая раскрыта автором тщательно и детально с использованием ярких примеров ("казусов") из собственной практики врача-психиатра, судебного психиатра и криминолога, а также с привлечением обширного материала из истории права, пенитенциарности, философии, социологии, литературы.
Несомненным достоинством данного издания являются составленные автором:
терминологический словарь из терминов, в которых раскрывается предмет изучения и различные его аспекты;
атлас татуировок, представляющий основную символику преступного мира, сохранивший свое смысловое значение в веках.
Предназначается для студентов, аспирантов и преподавателей, педагогических, социальных и медицинских работников, криминологов, а также всех интересующихся проблемами социальной медицины.

http://www.svetoton.h1.ru

ПРЕДИСЛОВИЕ

Нет людей больших или маленьких, нет - полных или худых. Есть люди пропорциональные и диспропорциональные. В этом все дело!
(Альбрехт Дюрер. "Четыре книги о пропорциях человека")

Не говорите мне, что, этот человек - мужчина, а этот - женщина. Вы лучше скажите мне, сколько в этом человеке - мужского, а в этом - женского!
(Отто Вейнингер. "Пол и характер")

Iatros philosophos isotheos (Ippokratus)


Этот учебник обдумывался в течение 20 лет, в пору, когда в СССР вообще не знали, что есть социальная медицина, а в мире никто не догадывался, что должна быть пенитенциарная медицина, как раздел социальной медицины. Это, конечно, не значит, что в СССР практически не решались вопросы, входящие в компетенцию социального врача. Они решались, в том числе и успешно, но - от случая к случаю и разными специалистами. Не только врачами, но и психологами, социологами. Была и медицинская дисциплина, которая чуть ли не традиционно, со времен установления власти Советов и господства коммунистической идеологии, претендовала на роль социальной медицины, я имею в виду психиатрию. Но понятия и методы психиатрии, экстраполированные на все общество, приводили всегда к одному и тому же результату - репрессии в отношении отдельных его граждан. "Социально опасный" больной - это "изобретение" красной психиатрии, и лично тов. П.Б. Ганнушкина, первого красного профессора. Благодаря Ганнушкину и наркому здравоохранения РСФСР большевику Николаю Александровичу Семашко в отечественную медицину был внедрен термин реабилитация, который имеет со времен спартанского царя Ликурга и, даже, византийского императора Юстиниана только один смысл - восстановление в гражданских правах, искупивших свою вину перед обществом и раскаявшихся преступников. "Реабилитация" больного или инвалида, будь то ребенок или старик, логически вытекает из медицинской концепции Н.А. Семашко и П.Б. Ганнушкина. В этой концепции, основные заболевания: инфекционные, сердечно-сосудистые, нервные, психические - есть пережиток царского режима. (См. "тронную речь" Н.А. Семашко). В стране победившего марксизма-ленинизма больные невольно приравниваются к преступникам, ибо считаются "виноватыми" в том, что заболели. Только реабилитируя себя перед обществом, они, тем самым, могут искупить вред, нанесенный обществу их болезнью. Такого не было даже в Спарте, жестоко обращающейся со своими немощными стариками, инвалидами и "неполноценными" новорожденными. До сих пор в нашей стране инвалиды (в том числе, инвалиды детства!) и все, перенесшие тяжелые заболевания, должны пройти период реабилитации, как в других странах, отбывшие свой срок в местах заключения, преступники. Рядом с терминами, характеризующими больных в нашей стране, такими как "социально опасный" и "реабилитация", находится и термин "принудительное лечение". И это касается не только недееспособных психически больных, наркоманов и алкоголиков. Больной с острым инфарктом миокарда, онкологический больной или "язвенник" точно также, по существу, коль попадает в клинику, обследуется и лечится принудительно.
Пенитенциарная медицина как самостоятельный раздел социальной медицины возникла относительно недавно, вслед за появлением пенитенциарной социологии. Основоположником пенитенциарной социологии является советский ученый, психолог и социолог, прошедший все ступени службы в исправительно-трудовых учреждениях от рядового надзирателя до начальника одного из крупнейших исправительно-трудовых учреждений СССР - Красноярского ИТУ, профессор Юрий Алексеевич Алферов.
Возглавляя последние годы до своей гибели (в 1999 году) Научный Центр Республиканского института повышения квалификации работников МВД РФ, он выпустил в свет ряд монографий по теории и практике пенитенциарной социологии. Я был ответственным редактором и рецензентом первой в мире "Пенитенциарной социологии", которая была опубликована в 1994 году. ( Ю.А. Алферов. "Пенитенциарная социология и перевоспитание осужденных". М. "Домодедово", 1994). Книги Ю.А. Алферова были переведены на английский и немецкий языки.
В 1998 году Ю.А. Алферов прочитал курс лекции по пенитенциарной социологии в США, где вскоре возник Институт пенитенциарной социологии, который носит сейчас его имя.
Конечно, появление наук о пенитенциарном обществе в конце ХХ века прошлого тысячелетия не случайно. Не случайно и то, что начало систематических научных исследований мира отверженных произошло в СССР. В России, а потом и в СССР была одна из лучших в мире пенитенциарная система. Дело заключалось в том, что со второй половины ХХ-го века началась глобализация криминала.
Фильм Василия Макаровича Шукшина "Калина красная", появившийся на экранах страны в 1974 году, быстро завоевал экраны многих западных стран. В 1989 году, в книге, посвященной творчеству В.М. Шукшина "Пройти по краю", анализируя произведения известных советских и зарубежных писателей, я вынужден был констатировать, что происходит криминализация общественного сознания в разных странах, не зависящая ни от правящего режима, ни от господствующей идеологии, ни от религиозных и культурных традиций, одинаково, в "бедных" и "богатых", "открытых" и "закрытых" обществах. Психологической нормой в разных по социальному строю и форме правления обществах становится перверсное сознание с девиантными и делинквентными формами поведения, что отражает суть криминализации общества в целом.
Запад быстрее и острее почувствовал стремительный рост криминальных и криминогенных установок в обществе, пронизывающих его снизу до верху. (Martina Cole. "The Jump. L., New York. 1979"). Как только рухнул "железный занавес", взоры пенитенциарных служащих, прежде всего США, Италии, Франции, обратились в сторону СССР. В наши пенитенциарные учреждения, под разными предлогами, поехали зарубежные ученые, а наши ученые стали получать приглашения в качестве консультантов на Запад. Так, до Ю.А. Алферова в тюрьмах США проработал известный советский социолог, академик Игорь Семенович Кон.
Работая главным психиатром Центрального госпиталя МВД СССР, я имел возможность побывать в качестве врача и ученого во всех "лесных" исправительно-трудовых учреждениях СССР. В одних я проводил медицинские и психологические исследования сам, в других подобные исследования проводились по моим методикам. Меня, как врача и психолога интересовали, прежде всего, медицинские аспекты пенитенциарной системы. Такие, например, как динамика и структура болезней, особенности этиологии и патогенеза заболеваний, взаимосвязь инвалидизации и смертности с хроническими заболеваниями, механизмы внезапной смерти и другие. В этом ряду не последнее место занимали вопросы клиники и лечения болезней, ведь парадоксы протекания известных болезней у людей в условиях лишения свободы, а, особенно - их лечения, давно отмечались многими отечественными и зарубежными врачами, работающими в пенитенциарной системе. (О.В. Кербиков. "О некоторых спорных вопросах психиатрии". "Журнал невропатологии и психиатрии им. С.С. Корсакова, 1952, вып. 5, стр. 37-38. А.Д. Зурабашвили. "Некоторые теоретические искания в психиатрии" Тбилиси, 1961, стр. 132. Н.В. Канторович. "Психогении", Ташкент. "Медицина". 1967 год, стр. 57. И.В. Давыдовский "Проблема причинности в медицине". М, 1964, стр. 142, и др.). Объяснения же эти парадоксы не имели, но самое главное, что меня влекло в мир отверженных - их личность.
В СССР с трудом завоевало себе место понятие личность преступника. Меня же интересовала преступная личность. Это совсем не то же самое, что понятие прирожденный преступник. Я не верил ни в ген преступности, ни в социопатию, фатально ведущую к преступлению. А.Г. Амбрумова, К.Е. Игошев, Ю.А. Алферов не только были первыми моими оппонентами, но и помощниками, благодаря которым я имел доступ в исправительно-трудовые учреждения и возможность проводить там свои наблюдения и исследования. Благодарность моя к моим друзьям бесконечна, как и память о них.
Здесь я должен назвать еще три славных имени своих зарубежных коллег, благодаря которым я познакомился с пенитенциарными учреждениями Франции и Италии. Это - мэтры французской философии и психиатрии Жак Лакан и Леон Черток, и легендарный монах-иезуит, доктор философии, филологии и психологии, падре Эджидио Гуидубальди. Если первые были для меня старшими коллегами, то последний - прежде всего другом... Я познакомил падре Эджидио Гуидубальди с Юрием Алексеевичем Алферовым, после чего Падре Гуидубальди выступил с лекциями в Институте МВД Домодедово. Все это происходило, повторяю, в нашей стране, до эры социальной медицины.
"Всякому овощу - свое время". Сейчас пришло время и для пенитенциарной медицины в России.

http://www.svetoton.h1.ru


ВВЕДЕНИЕ

Ах! Лучше смерть в седых валах
Чем жизнь без славы и свободы
Не русскому стенать в цепях
И изнывать без цели годы

(К.Ф. Рылеев. "Думы". "Яков Долгорукий")


Пенитенциарная медицина является самостоятельным разделом социальной медицины. Следовательно, она имеет своим объектом общественное здоровье - это формальное определение объекта пенитенциарной медицины, поскольку понятие "общественное здоровье" в пенитенциарном обществе имеет свой конкретный смысл и свое особое содержание. Конечно, как и в любом другом обществе, общественное здоровье в пенитенциарной системе можно рассматривать как некую сумму здоровья заключенных в ней граждан.

Второй смысл общественного здоровья как объекта пенитенциарной медицины качественно отличается от такового в свободном обществе. Пенитенциарные врачи имеют своими клиентами лиц (обозначим их понятием "пенитенциарные субъекты"), общественное здоровье которых "выпадает" из структуры здоровья всего населения. Девиантные и делинквентые формы поведения клиентов пенитенциарного врача никак нельзя назвать проявлением здорового образа жизни. Эти формы поведения не являются предметами здравоохранения.

Есть и еще один существенный признак, который должны учитывать пенитенциарные врачи. Если в свободном обществе клиенты обладают всеми составляющим общественного сознания (от расовых, этнических, религиозных, идеологических, культурных и нравственных традиций), то в пенитенциарном обществе клиенты врача предстают, прежде всего, как лица-носители массового или группового сознания. Несмотря на всю свою индивидуальность, клиент пенитенциарного врача есть, в точном смысле слова, человек толпы, нередко - криминальной толпы. Это очень сближает пенитенциарную медицину с ее "сестрой" общественной медициной. Кстати, в какой мере осужденный "трансформируется" из человека толпы в общественного человека, гражданина (что отражается и в известном обращении осужденных лиц к тем, кто обслуживает места заключения: "гражданин начальник!"), так как сам заключенный гражданином не является. В этом - отголоски заключения под стражу, как выражения гражданской смерти.

В "Ведении" необходимо дать определение понятию пенитенциарная система и кого можно считать пенитенциарным субъектом.

Опустим дискуссионные моменты проблемы пенитенциарности. В России термин "пенитенциарная система" известен со времени Ивана Грозного. Вероятно, он и ввел в оборот это слово. Владимир Иванович Даль, в "Толковом словаре Великорусского языка" пишет: "Пенитенциарное заключение, одиночное и молчальническое". ("Толк. словарь Вел. р. яз", М., "Русский язык", 1990, стр.29). Ни слова, заметьте, о преступнике или преступности. Если учесть, что среди монашества широко распространено добровольное затворничество с обетом молчания, то, согласно Далю, пенитенциарному заключению подлежат не только преступники. До сих пор встречаются так называемые "узники квартир", лица, перенесшие тяжелую психическую травму или страдающие различными страхами и фобиями, которые запирают себя в своих квартирах и перестают с кем-либо разговаривать. Великий немецкий поэт Фридрих Гельдерлин, закрывший себя в "Башне", 44 года не выходил из своей квартиры, и ни с кем не разговаривал. Конечно, ни Гельдерлин, ни современные "узники квартир", ни монахи-молчальники не являются субъектами пенитенциарной системы. Поясним здесь, что понятие "субъект", которое происходит от древнегреческого слова, означает человека страдающего.

Не являются пенитенциарными субъектами и лица, находящиеся в заключении, которых подозревают в совершении преступления и берут под стражу на период следствия и суда. Только после вынесения вердикта виновности, человек превращается в пенитенциарного субъекта.
Не могут считаться пенитенциарными субъектами и больные. Будь то алкоголики, наркоманы или больные СПИДом. Если, конечно, они не совершали преступления. Точно также пенитенциарными субъектами не могут считаться психические больные, совершившие преступление по болезненным мотивам. Галлюцинации, бред, напряженный аффект, например, дисфория или раптус, слабоумие у данной категории лиц часто оказываются "мотивом" тяжких преступлений. Тем не менее, так называемые спец. учреждения, в которых лечат психически больных, совершивших преступление, будет ошибкой относить к пенитенциарной структуре. Канувшее в лето принудительное лечение алкоголиков, которых решением суда, по "доносу" на них (явное нарушение медицинской тайны!) врачей, отправляли "лечиться" в так называемые лечебно-профилактические учреждения (ЛТП), входящие в структуру пенитенциарной системы - нонсенс, долгое время являющийся реальностью нашего общества. Реабилитация этой категории больных, также нонсенс. Такие суды, в состав которых входят врачи, очень напоминают спартанские "тройки", решавшие вопросы жизни и смерти больных, инвалидов и престарелых граждан герусии. В герусию входи царь, представитель народа из аристократов и врач. Решение герусии можно было оспорить в эфорах, коллегии высших должностных лиц, так называемых наблюдателей. Решение советской тройки, направляющих больного человека в ЛТП, оспорить было негде.

Интересно, что В.И. Даль, такой аккуратный в словообразовании, пенитенциарность не связывал со словом пеня.

Итак, пенитенциарная система - это места лишения свободы, тюрьмы, лагеря, колонии. В "Большом энциклопедическом словаре" за 1991 год к пенитенциарной системе относят также центры задержания подозреваемых в совершении преступления или нарушителей паспортного режима. Это неверно. Например, камера в отделении милиции не является пенитенциарным учреждением, как неверно и то, что пенитенциарность происходит от латинского слова poenitentia, то есть, раскаяние.
Термин "пенитенциарность" происходит от древнегреческого слова, созвучного русскому "пени".
Этот термин никогда не имел единого значение. Как в Древней Греции времен царя Ликурга, так и в Древней Византии времен Юстиниана I, императора, кодифицировавшего римское право в "Корпусе юрис цивилис" в 528-529 г.г., и даже после юридических реформ на его основе, проводимых чуть ли ни каждые 50 лет в той или иной стране (работы Джакомба Ирнерия в Болонье, в 1456 г., Куяция в 1567 году, Дона, в 1589 г., Готофреда, в 1640 году, Петра 1, в 1700). В нем продолжали уживаться вместе три, прямо противоположных друг другу, смысла: преступление, наказание и раскаяние. Здесь следует напомнить, что "Корпус" Юстиниана сохранял значение не только на всем протяжении истории Византийской Империи, но и в позднейшие времена. Так, в некоторых государствах Западной Европы действие "Корпуса" было отменено лишь в начале ХХ века. (См.: J. Mortreuil. "Histoire". Paris, 1843, p. XXY11 sq.).

Что же касается "пени", В.И. Даль так объясняет это слово: "Выговор, упрек, укор или изъявленье неудовольствия, а также, денежное взыскание, кара карману, штраф". (См. названное произведение, стр. 29-30).

Разные смыслы понятия "пеня" в дальнейшем сохраняются почти во всех западно - европейских языках. На французском языке наказание есть Le penitens. Тюрьма, следовательно, La penitentiaire. Но от этого же корня "peni", образуются такие слова, как La penible - усталость, болезненность, ранимость. Другим словом, обозначающим наказание, является Le punir. В английском языке - соответственно, The penal и The punish. Эти филологические нюансы важно понимать при определении социально-психологического статуса пенитенциарного субъекта того или иного Государства.

Тем не менее, основной смысл пенитенциарной системы во все века и у всех народов предполагается один и тот же, а именно: наказание за преступление путем лишения свободы или жизни и перевоспитание преступника.

Социальному врачу не обязательно вдаваться во все тонкости юриспруденции. Но все же важно знать, что понятие "наказание" в разные времена и у разных народов, или у одного и того же народа в разные времена, может легко поменять свой смысл прямо на противоположный. Почти как в анекдоте: "Помиловать нельзя казнить". При этом пенитенциарная система остается государственным репрессивным институтом. Конечно, тут дело не в произволе власти, а в переоценке ценностей, господствующих в том или ином обществе в конкретно-исторический период. При этом, порой, как показывает история, фундаментальная смена ценностных ориентиров в обществе в отношении пенитенциарных субъектов, является следствием волюнтаризма, ибо не имеет под собой никакой юридической или обще философской концепции. Понятие наказание, таким образом, никогда не является "производным" от понятия преступление.

Не углубляясь в историю юриспруденции, обратим внимание на реалии сегодняшнего времени. Так, отмена смертной казни во всех развитых (капиталистических) Европейских странах, мораторий на нее в России, не вытекают ни из каких юридических, демографических, философских или социальных оснований, а является прямой уступкой абстрактно понимаемому принципу поголовной демократизации общества. Точно также, вопреки здоровому общенародному чувству, волюнтаристски была осуществлена "реабилитация" сексуальных меньшинств. Возьмем, к примеру, Францию, где разрешение гомосексуальных браков вызвало дружный общественный протест всех слоев населения. Прошло чуть больше полвека, когда известный французский писатель, Андре Жид пытался убедить Сталина отменить уголовную статью за гомосексуализм. Он ссылался при этом на все то же здоровое общественное чувство французов. Или Андре Жид не знал своих соотечественников, или во Франции за это время произошла радикальная переоценка ценностей. В первую очередь, касающаяся социально-медицинских понятий.

В современной России на смертную казнь объявляется мораторий во время террористических войн и разгула преступности таких форм жестокости, которых не знала наша страна за весь период своего существования, таких как "немотивированные" серийные убийства, массовые явления педофилии и торговли детьми, убийства по причине торговли органами, работорговля, заказные убийства, ставшие чуть ли не "узаконенной формой" отношений в конкурентной борьбе. Будь то в сфере бизнеса, политики или отношений собственников. Добавим к этому, в России, за всю историю ее существования, даже во времена "сталинских массовых репрессий", не было столько преступников и преступлений на душу населения, как в наше "демократическое" время. Так, в 1999 году в пенитенциарной системе находилось более трех миллионов осужденных, то есть, каждый пятидесятый гражданин России! В настоящее время мы опередили даже Таиланд, страну, где традиционно пенитенциарные структуры периодически заполняются, чуть ли не половиной населения страны. Возникает обоснованное опасение, что в отношении преступности мы догоним и перегоним Таиланд. "По числу лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы, мы, к сожалению, впереди "планеты всей". Гордиться здесь нечем". (Ю. Чайка. "Выход один - смягчение карательной политики к лицам, совершающим преступления небольшой и средней тяжести". "Закон и право". 2000. №10, стр. 5)

Волюнтаризм в формах и методах наказания и произвольное, "местническое" толкования понятий "преступление" и "преступник", как в России, так и в других странах, - не постижимое здравым рассудком явление. К примеру, за одно и то же преступление в разных штатах США: 1) могут казнить; 2) присудить пожизненное заключение; 3) освободить под залог! Такое же, примерно, положение вещей в Австралии, которая de jure являясь колонией Великобритании, тем не менее, de facto судопроизводство осуществляет по собственным законам, весьма различным в разных штатах и территориях этой страны. Так, за эфтаназию, которая в Великобритании приравнивается к умышленному убийству, и в Австралии врача должны были бы казнить. На самом же деле, в одних штатах Австралии эфтаназия отправляется публично. Ее могут показывать даже по центральному телевидению, превращая в шоу. При этом врач, осуществляющий эфтаназию, получает большое денежное вознаграждение. В других штатах за эти же действия врач может быть подвергнут небольшому штрафу. В третьих штатах или территориях, эфтаназия всецело является произвольным решением врача, при этом судебные органы, как и правительство штата, во врачебные дела не вмешивается.

Не лучше положение вещей в отношении того, что считать преступлением, и в какой, так сказать мере, ему соответствует наказание, существует в 23 кантонах Швейцарии и в некоторых землях Германии. Так, Баварские законы не действуют на территории Швабии и Пруссии. И, наоборот. Хорошо, что в этих странах отменена смертная казнь. Но законен и вопрос: хорошо ли это, когда не понятны основания отмены смертной казни?

Заметим, несмотря на то, что отмена смертной казни объявлено большинством демократических государств непременным условием вступления Государства в Европейское Содружество, она продолжает осуществляться на отдельных территориях (штатах, землях, кантонах) старейших демократических государств в виде принуждения заключенных к работе, опасной для жизни. В этом же ряду находится "добровольное" согласие заключенных на различного рода эксперименты над собой.

Все выше сказанное о современных социальных статусах преступления и наказания, иллюстрирует необходимость гибкости социально-медицинских понятий, касающихся пенитенциарной системы и пенитенциарных субъектов.

Таким образом, мы вплотную подошли к рассмотрению концептуальных основ понятия пенитенциарные структуры. В современной России это ключевое для пенитенциарного врача понятие, перенесено механистически из идеологии и мировоззрения, господствующих в СССР. "Заполнение ниши", возникшей при отбросе марксистско-ленинской идеологии религией, на пенитенциарной системе не отразилось. Правда, попы сейчас освящают новые или обновленные тюрьмы. За колючей проволокой, в свое свободное время заключенные строят церкви. Но, пенитенциарная система России остается прежней. Хотя ее "хозяин" изменился. Вместо МВД теперь она подчинена министерству юстиции, как было до революции 1917 года. Изменилось также название. Вместо исправительно-трудовых учреждений (ИТУ) с 1990 года пенитенциарная система называется уголовно-исправительной системой или УИС.

В странах, которые некогда были за "железным" и идеологическом занавесами, таких, к примеру, как США, Италия и Франция, пенитенциарная система также не претерпела существенных изменений в связи с распадом СССР и превращением России, стран бывших советских республик и стран социалистического лагеря в "открытые" общества. "Западная" пенитенциарная система оформлена на иных, чем у нас, концептуальных основаниях. И сохраняет эти основания не одно столетие. Рассмотрение указанных концепций будет осуществлено в аспектах, знание которых необходимо для практикующего пенитенциарного врача.

В конце учебника приводятся словари жаргонных слов и выражений, употребляемых в устной и письменной речи уголовными преступниками, наркодиллерами и наркоманами. Словари составлены с помощью сотрудников лесных исправительно-трудовых учреждений Алтайского Края, Еврейской Автономной области, Читинской области, Пермской и Кировской областей, Удмуртии и Татарии, Хабаровского Края, и Красноярского Края, а также коллегами автора из психо-физиологической лаборатории Медицинского Управления МВД СССР.

В словарь жаргонных слов, употребляемых уголовными преступниками, умышленно не включены неологизмы, возникшие за последние десять лет и отражающие не уголовно-криминальную деятельность "профессионалов", а криминализацию общества распавшегося Государства. Такие, например, как "крыша", "наезжать", "крутой", "поставить на стрелку", "разборка", "отстой", "отморозок", "сливняк", "заказать", "подснежник", "чернуха", "порнуха", и т.п.

В этом же ряду находятся адаптированные американские слова "киллер", "габидж", "квик" и др., а также, неологизмы, широко употребляемые СМИ и чиновниками различных ведомств для обозначения новоявленных "преступников" и деятельности, связанной с ними, такие, как "нелегал", "банд формирование", "камикадзе", "транзит", "зачистка". И, наконец, жаргонные слова "деклассированной" молодежи, такие как "прикол", "стирка", "тусоваться", "оттянуться", "продвинутый", "прикид", "прикинь", "феничка" и т. п.

Выпущеные за последние десять лет многочисленные "словари" и "энциклопедии криминального жаргона", а также "энциклопедии татуировок", наконец, альбом "Лесоповал", состоящий из "песен зеков". Появились разного калибра "блатные барды", разъезжающие с концертами по Стране и выступающие по каналам Центрального телевидения. В интернете открыты всевозможные "криминальные сайты". Все это не больше, чем профанация языка и знаковой системы криминального общества, которая не отражает ни реальности криминального мира, ни реальности пенитенциарного субъекта. Здесь цель одна - удовлетворить нездоровое любопытство обывателя ко всему, что некогда было "запретным плодом".

Подчеркнем, что жаргон криминального субъекта - весьма консервативная система. Например, слово "варнак" - сибирский беглый каторжник, появился после Великого русского Раскола. 350 лет смысл этого слова не меняется. Самое страшное слово "мочить" ("мокруха"), обозначающее убивать, не имеет никакого отношения к крови. В одном из походов Ивана III на Тверь, не задолго до ее "добровольного присоединения" к Москве, войско князя хотело сделать привал в Клину, в городе, который стоял на половине пути из Москвы в Тверь. Но, клинчане, поддерживающие тверского князя, попытались оказать вооруженное сопротивление москвичам. Схватка была непродолжительной и кровопролитной. После разгрома клинских ополченцев, Иван приказал казнить всех мужчин от 15 до 60 лет, а также, лишить невинности всех девушек Клина. Если с первым поручением князя воины справились легко, то со вторым справиться не смогли. Девственниц было много, и они оказывали ожесточенное сопротивление воинам Ивана. Для того, чтобы приказ князя все же был выполнен, всех девушек, оставшихся нетронутыми, воины московского князя утопили в реке, на которой стоял Клин. Когда на другой день Иван поинтересовался, выполнены ли его указания, ему рассказали правду, что с мужчинами - справились. С девушками - лишь частично. "А как же с остальными?" - гневно спросил Иван. И получил ответ: "Замочили!" Так появилось слово "замочить", имевшее первоначальный смысл "утопить". Небольшая речушка, на которой стоял тогда, и стоит поныне, город Клин, с тех пор стала называться "Сестра". (Н.И. Костомаров. "Русская история". Том 1. Киев. 1899, стр. 376).

Кстати, коренные клинчане знают эту легенду, и передают ее из уст в уста вот уже пятое столетие.

http://www.svetoton.h1.ru

Бенцион
Глубокоуважаемый lepila !
Я не психиатр, и даже не врач.
На форуме
http://www.megapolis.org/forum/viewtopic.p...=asc&&start=300
появилось утверждение, что в книге "Пенитенциарная медицина" Е.В. Черносвитов содержится отрицание факта существования в бывшем СССР так называемой карательной психиатрии.
На вашем сайте я увидел отрывки из этой книги и предположил , что вам она хорошо известна. Из введения в эту книгу мне показалось, что и основном тексте такого отрицания не может быть. Однако достать и прочитать её для меня здесь затруднительно.
Поэтому у меня есть к Вам убедительная просьбадать ответ по данному вопросу.
Можно в форуме, а можно и на мой электронный адрес.
Заранее благодарен
Ваш Бен Цион

lepila
Уважаемый Бенцион, в этой книге отрицания факта существования карательной психиатрии нет. Хотя я бы не назвал ее карательной, скорее медициной на службе политики.

Почитал я тут Вашу дискуссию с Alkisol . Ну разве так можно...

Бенцион
Уважаемый lepila !
Спасибо за быстрый и однозначный ответ.
Если позволите, то у меня есть ещё один вопрос. В том же споре было утверждение, что электрошоковая терапия "применяется, несмотря на это, практически во всех странах бесконтрольно с целью вышибить у больного последние мозги и превраить в растение". Я понимаю, что бывает иногда необходимость устранить угрожающую обществу постоянную агрессивность какого-либо индивидуума даже радикальными как бы хирургическими методами. Однако неужели у электрошоковой терапии нет области более щадящего терапевтического применения? Казалось бы возможным мощным электрическим воздействием на кору головного мозга подавить постоянную гиперактивность какого-то нейронного центра или устранить нежелательные связи без необратимых катастрофических повреждений. Или я не прав?
И ещё. Не могли ли бы Вы более подробно изложить своё мнение по вопросу "Ну разве так можно..." на мой электронный адрес. Всегда полезно посмотреть в зеркало и что-либо откорректировать у себя
Ещё раз большое спасибо
С уважением

lepila
Уважаемый Бенцион!
Начнем с того, что Alkisol неоправданно обостряет вопрос. В самом деле, психиатрия - такой раздел медицины,
в котором неизвестного больше, чем известного, и мозг человека - предмет малоизученный, "черный ящик". И точно известно, что если стукнуть по этому ящику молотком, то мы получим какой-то ожидаемый эффект. На какое время - это другой вопрос.
Так что коматозные (не шоковые, обратите внимание, это неправильная терминология) виды терапии - электро-, атропино-, инсулино- и другие - это тот молот, который применяется к мозгу. Отвертки к этому "черному ящику", к сожалению, пока еще нет.
Поэтому не нужно драматизировать и писать с надрывом



разумеется, не с этой целью. Это всего лишь метод лечения. Неприятный, болезненный, мучительный.
Но тогда нужно и стоматологов, и гинекологов, и хирургов подвергнуть обструкции - все они тоже делают больно. Да что там - всю медицину!



Есть. Например, для реанимации пациентов, находящихся в клинической смерти.



Бенцион, при психических заболеваниях дело не в гиперактивности центров. Все гораздо сложнее,
и, повторюсь, очень многое не понятно. А в случае гиперактивности участков коры головного мозга речь идет об эпилепсии. Она электросудорожной терапией не лечится.

Бенцион
Уважаемый lepila!
Спасибо за ответ. Электрошоковая терапия в моем представлении связывалась с каким-то мини электрическим стулом, в котором использовался синусоидальный ток промышленной частоты 50-60 Гц. И я никогда не смотрел в эту сторону. Но использование вами термина электросудоржной терапии побудило меня посмотреть ряд статей в Интернете на эту тему. Теперь мне более понятны проблемы , связанные с этим. Как в части повреждений мозга или отсутствия таковых, так в отношении временной или постоянной потери памяти. Тем более, что мне кажется оправданным и необходимым состоявшийся переход к короткоимпульсной терапии. По аналогии со всей современной электроимпульной терапией. Мне кажутся логичными результаты достижений этой методики в лечении тяжелых депрессий, поскольку я полагал, что они соответствуют функциональным расстройствам( повреждениям) мозга.
Однако вот то, что я не понял, то это выбор длительности отдельного импульса в диапазоне от долей до единиц миллисекунд. Назвать такие воздействия короткоимпульными можно только по сравнению токами промышленной частоты. Поэтому надо найти время и залезть в литературу поглубже. А заодно посмотреть почему это короткоимпулсная терапия не позволяет купировать приступы эпилепсии.Очень даже некрасиво с её стороны. Ведь это заболевание не очень узкое. Сколько там несчастных на каждые 10 000 человек приходится?
Ещё раз спасибо.

lepila


Зачем Вы в это углубляетесь? Вообще, эпилепсию не купируют электричеством. Приступы купируются медикаментозно. Депрессии также лечатся медикаментозно. Причем тут электричество?

Никак не пойму такого острого интереса к теме.

Бенцион
Мой интерес объясняется тем , что с 1973 и по сегодня был занят разработкой медицинской электронной аппаратуры. В том числе и по воздействию короткими электрическими импульсами на сердце, нервы, мышци т.д. Даже с дефибрилляцией имел дело, а вот с этой областью - нет.
И ничего иного.

lepila


Тогда понятно. По моему личному убеждению, электричество вообще не должно применяться при патологиях центральной нервной системы, ввиду непредсказуемости и грубости этого воздействия на электрическую активность и метаболизм головного мозга.

Бенцион
Существует система реабилитации двигательной активности у постинсультных больных. Хотя там воздействие осуществляется через периферическую нервную систему. Есть системы купирования болевых синдромов, где воздействуют на спинной мозг. В 60-70 годах применялись методики прямого воздействия . Типа, электросон. Но я не помню устойчивых результатов. Но в целом, Вы правы, и именно поэтому я обходил стороной эту область. Хотя сегодня техника имплантации электродов очень изменилась и воздействия могут быть очень слабыми и локальными. Но вначале,ИМХО, поле должны хорошо подготовить нейрофизиологи и нейрохирурги.

Вообще-то депрессию исторически лечили электрошоком. Сейчас это не модно, но бывает что применяют.